abvstrechi (abvstrechi) wrote,
abvstrechi
abvstrechi

Что означает «Хлеб наш насущный даждь нам днесь» в молитве «Отче Наш»?

Начнем с катехизиса свт. Филарета:
«О чем мы должны помнить, прося Бога о насущном хлебе?
Согласно наставлению Господа нашего Иисуса Христа, нужно просить не более как насущнаго хлеба, т.е. необходимого пропитания, а также необходимых для жизни одежды и жилья. Что сверх этого и не является необходимостью, а служит для удовольствия, — предать воле Божией и, если дано будет, благодарить Бога, а если не будет дано — не заботиться об этом.
Почему мы просим о насущном хлебе только на сегодняшний день?
Повелевается просить насущного хлеба только днесь (на сегодняшний день), для того, чтобы мы не заботились чрезмерно о будущем, а надеялись в этом на Бога. «Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6,34). «Потому что Отец ваш небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом» (Мф. 6,32).
О чем еще мы просим под именем насущного хлеба?
Поскольку человек состоит из телесного и духовного существа, а существо души значительно важнее тела, то можно и нужно просить и для души насущного хлеба, без которого внутренний человек умирает от голода. (См. Св. Кирилл Иерусалимский. «Поучение тайноводственное» 5, 15; «Православное исповедание», ч. 2, вопрос 19).
Что является насущным хлебом для души?
Насущный хлеб для души — это слово Божие, и Тело и Кровь Христова. «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4,4). «Плоть Моя истинно есть пища, и кровь Моя истинно есть питие» (Ин. 6,55)».

Из катехизиса следует, что под хлебом насущным надо понимать как пищу для тела, так и пишу для души. Пища для тела — это самое необходимое для поддержания его земного существования. Пищей же для души является слово Божие и Евхаристия.
Давайте, это сравним с одним из самых ранних святоотеческих толкований на эту молитву: с толкованием Тертуллиана (середина II — начало III века):
«Божественная мудрость столь искусно установила порядок молитвы, что после небесного, то есть после Имени Божьего, воли Божьей и Царства Божьего, она дает место прошению и о земных нуждах. Ибо и Господь изрек: «Ищите прежде Царства, и тогда вам и это приложится» (Мф. 6,33). Впрочем, слова «хлеб наш насущный дай нам на каждый день» мы должны понимать скорее духовно. Ибо Христос есть наш хлеб, так как Христос — жизнь и хлеб жизни. <…> Итак, прося о хлебе насущном, мы испрашиваем постоянного пребывания во Христе и неотделимости от Тела Его. Но поскольку это выражение может быть истолковано плотским образом, оно должно сопрягаться с благоговением и духовным учением».
Мы видим, что и в этом толковании присутствуют те же три уровня: «земные нужды», «духовное учение» и Евхаристия. Правда, у Тертуллиана стоит акцент на духовном понимании прошения.
Казалось бы, христианское понимание этого прошения не менялось на протяжении почти двух тысячелетий. Но это далеко не так.
Если разделить представление о хлебе насущном на «земное» и «духовное», то окажется, что многие отцы Церкви воспринимали «хлеб насущный» только как Причастие.

Ориген (III век):
«Тот, кто получает сверхсущностный хлеб, укрепляет свое сердце и становится сыном Божиим. <…> Мы должны просить быть достойными его, чтобы нам питаться Словом, Которое было вначале у Бога».
Свт. Кирилл Иерусалимский (IV век):
«Хлеб наш общий не есть насущен. Хлеб же сей Святой есть насущный: на существо души устрояемый. Сей хлеб не во «чрево входит», а затем «извергается вон» (см. Мф. 15, 17), но во весь твой состав разделяется, на пользу тела и души. А слово днесь говорится вместо на всяк день».
Свт. Иларий Пиктавийский (IV век) понимает под «хлебом насущным» Христа, «Который каждодневно живет в нас, хлеб жизни, хлеб, сошедший с небес».
Преп. Ефрем Сирин (IV век) говорит, что «мы будем неразумны как животные, если будем просить Бога просто о хлебе и земных нуждах. <…> Он нам дает хлеб ангельский, Свое Тело и Свою Кровь».
Свт. Амвросий Медиоланский (IV век) понимает под «хлебом насущным» только причастие.
Преп. Иоанн Кассиан (IV-V века) пишет: «насущный — надсущный — высший всех сущностей — каковым может быть только хлеб, сшедший с небес».
Преп. Исидор Пелусиот (IV-V века): «Эта молитва не содержит ничего земного, но только небесное… Вот почему хлеб назван «έπιούσιοV»: от корня «усия», он более соответствует душе, чем телу».
Св. Петр Хризолог (IV-V века) в своих комментариях на молитву «Отче наш» пять раз однозначно трактует это прошение, как относящееся к Евхаристии.
Блаж. Феодорит Кирский (IV-V века): «Хлеб для нашей души — это слово Божие. Подобно тому, как хлеб неодушевленный питает тело, так Логос, пришедший с неба, питает душу. Это о Нем говорил Христос, когда дал апостолам молитву: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь».
Преп. Иоанн Дамаскин (VII-VIII века): «Этот хлеб — начаток будущего хлеба, который есть «epiousioV». Ибо это слово обозначает или будущий, т.е. будущего века, или хлеб, принимаемый для сохранения нашего существа. Следовательно, так или иначе <…> [этим словом] названо Тело Господне».

К этому можно добавить, что такой подход находит серьезное подтверждение в литургической практике, поскольку молитва «Отче наш» читается перед причастием.
Тем не менее, начиная, по крайней мере, с IV века в некоторых святоотеческих комментариях возникает совершенно противоположное представление об этом прошении.
Свт. Григорий Нисский (IV век):
«В повелении просить насущного хлеба, предлагается нам, думаю, учение, что довольство малым и умеренность по закону бесстрастия равняется тому, чтобы не иметь ни в чем нужды по естеству. <…> Повелено нам домогаться только остаточного к сохранению телесной сущности, говоря Богу: дай хлеб нам насущный, — т. е. дай не забавы, не богатство, не серебряные сосуды, не обширные поместья, не военачальство, не владение городами и народами, не памятники, не увеселения музыкой, и ни что-либо сему подобное, чем душа отвлекается от Божественной заботливости; но дай хлеб.
Прекрасно же и присовокупление слова: на сей день. В этом слове заключается другое любомудрие; произнося это, должен ты дознать, что жизнь человеческая однодневна. Посему научимся из настоящего совета, чего надлежит просить сегодня, и чего в последствии. Хлеб — сегодняшняя потребность; а царствие — уповаемое блаженство. Сказав же о хлебе, Писание разумеет под сим всякую телесную потребность».
Свт. Иоанн Златоуст (повторяя свт. Григория Нисского):
«Что такое «хлеб насущный»? Повседневный. Так как Христос беседовал с людьми, облеченными плотью, которые подлежат необходимым законам природы, и не могут иметь ангельского бесстрастия, то, хотя и повелевает нам так исполнять заповеди, как и ангелы исполняют их, однако снисходит к немощи природы, и как бы так говорит: Я требую от вас равноангельской строгости жизни, впрочем, не требуя бесстрастия, поскольку того не допускает природа ваша, которая имеет необходимую нужду в пище.
Спаситель повелел молиться не о богатстве, не об удовольствиях, не о многоценных одеждах, не о другом чем-либо подобном, но только о хлебе, и притом о хлебе повседневном, так чтобы нам не заботиться о завтрашнем, почему и присовокупил: «хлеб насущный», т. е. повседневный. Даже и этим словом не удовлетворился, но присовокупил вслед затем и другое: «дай нам на сей день», чтобы нам не сокрушать себя заботой о наступающем дне. В самом деле, если ты не знаешь, увидишь ли завтрашний день, то для чего беспокоишь себя заботой о нем?
Феодор Мопсуестийский (IV-V века):
«Наш Господь абсолютно отверг заботу о лишнем, но Он не запретил пользоваться тем, что необходимо. Наоборот, Он заповедал просить это у Бога».

Такое понимание сильно повлияло на дальнейшее восприятие прошения в Византии. Оно становится основным у Евфимия Зигабена (XII век):
«Зная, что ангельская природа не нуждается в пище, а человеческая нуждается в ней, [Христос] повелел просить того, что составляет необходимость природы. Сказал хлеб наш, т.е. существующий ради нас; а насущным назвал его, как нужный для существа, бытия и поддержания тела.
Или по Златоусту: ежедневный. Прибавил также днесь, отвлекая нас от заботы о дальнейшем времени, потому что желает, чтобы верующие в своих молитвах просили одного хлеба, и только на сегодняшний день, и не заботились о наступающем дне. <…> Таким образом, мы будем всегда готовыми, немного уступая естественной необходимости, а все остальное обращая на духовное делание». Тем не менее, затем он добавляет:
«Справедливо просить хлеба и для души, потому что и она нуждается в насущном хлебе, т.е. в просвещении свыше и доставлении Божественного знания».
Обратим внимание, что о Евхаристии здесь не сказано ни слова!

Кроме этих двух противоположных точек зрения на четвертое прошение молитвы в святоотеческой литературе продолжает существовать и объединяющая их позиция (вспомним Тертуллиана с его тремя уровнями: «земными нуждами», «духовным учением» и Евхаристией.)
Свт. Киприан Карфагенский (III век):
«Это [прошение] можно понимать как в духовном, так и в простом смысле, потому что и тот и другой, по божественному дарованию, равно благоприятствуют спасению.
Христос есть хлеб жизни, и этот хлеб не всех, но только наш. <…> Просим же мы ежедневно, да дастся нам этот хлеб, чтобы мы, пребывающие во Христе и ежедневно принимающие Евхаристию в снедь спасения, не отделились от Тела Христова, будучи по какому-либо тяжкому греху отлучены от приобщения и лишены небесного хлеба.
Можно это понимать и так: <…> ученик Христов, которому воспрещается заботиться о завтрашнем дне, праведно испрашивает себе дневной пищи. Было бы противоречие и несообразность в том, если бы мы искали в этом веке продовольствия на долгое время, когда просим о скором пришествии Царства Божия».
Блаж. Иероним (IV-V века):
«Когда мы просим, чтобы Бог дал нам хлеб особенный, то просим Того, Который говорит: Я хлеб живой, сшедший с небес. <…> Другие же понимают просто то, что святые должны заботиться только о насущном (необходимом — А.Д.) хлебе. Поэтому в дальнейших словах [Спасителя] заповедано: Не заботьтесь о завтрашнем дне».
Блаж. Августин (IV-V века) четко различает в «хлебе насущном» («ежедневном» в переводе Вульгаты) три уровня: то, что необходимо для нужд земной жизни, заповеди Божии или слово Божие, над которым надо каждый день размышлять, чтобы претворять его в жизнь, и Евхаристию, — «и все это мы заключаем в одно слово «хлеб»».
Свт. Кирилл Александрийский (IV-V века):
«Некоторые думают и даже говорят, что не подобает святым просить Бога о телесном, и по этой причине они искажают это слово, толкуя его лишь «духовно». Они говорят, что просят хлеб не земной и телесный, но хлеб свыше, который сошел с небес и который дает жизнь миру. Я нисколько не сомневаюсь, что следует просить блага духовные. Но, тем не менее, совершенно нормально полагать, что те, кто просят обычный хлеб, поступают совершенно безупречно».
Преп. Максим Исповедник (VII век):
«Живя подобным образом (став кроткими и стяжав Духа Святого — А.Д.), мы по Молитве обретем, как хлеб насущный, <…> [Само] Слово, изрекшее: «Я есть хлеб жизни, сшедший с небес, дающий жизнь миру» (см. Ин. 6,33; 6,35-38). Это Слово становится всем, соразмерно нам, насыщающимся добродетелью и мудростью, и воплощается различным образом, как только Оно Само ведает, ради каждого из спасаемых.
Если же Молитва повелевает нам просить и того повседневного хлеба, которым естественно поддерживается наша настоящая жизнь, то это для того, чтобы мы не переходили границ Молитвы, <…> чтобы, не отягощаясь лишней заботой, просили в Молитве и хлеба на день.
Итак, будем довольны одним тем, что поддерживает нашу жизнь, а не тем, что доставляет ей наслаждение. Тогда ясно будет, что мы едим для того, чтобы жить, а не живем для того, чтобы есть».
Блаж. Феофилакт:
«Под «насущным» Господь разумеет тот хлеб, который достаточен для нашей природы и состояния, но Он устраняет заботу о завтрашнем дне. И Тело Христа есть насущный хлеб, о неосужденном причастии которого мы должны молиться».

Споры о понимании прошения

Святоотеческие комментарии, во многом сильно расходящиеся друг с другом, доносят до нас отголоски тех споров, которые велись вокруг правильного понимания четвертого прошения и его согласования с местными традициями.
Свт. Кирилл Александрийский:
«Некоторые думают и даже говорят, что не подобает святым просить Бога о телесном, и по этой причине они искажают это слово, толкуя его лишь «духовно».
Свт. Амвросий Медиоланский:
«Мы говорим «хлеб епиусиос», т.е. сущностный, это не тот хлеб, который входит в наше тело, но это хлеб жизни вечной, укрепляющий сущность нашей души. <…> Если этот хлеб «ежедневен», зачем тебе ждать целый год, чтобы его получить, как принято у греков на Востоке? Получай каждый день то, чем ты можешь пользоваться каждый день».
Блаж. Августин:
«Те, кто в восточных церквях не участвуют каждый день в Тайной вечери, поднимают определенную проблему. <…> Но не вступая ни в какие дискуссии, можно, поразмыслив, заметить, что мы получили молитвенное правило от Самого Господа, и никому не позволено его преступать».

Две последние цитаты свидетельствуют об очень раннем расхождении в представлениях о частоте причащения на Западе и Востоке. Возможно, существенную роль здесь сыграл перевод молитвы «Отче наш» на латынь, ибо в латинском тексте сказано «panem nostrum quotidianum» (хлеб наш ежедневный).
А теперь давайте перейдем к загадочному греческому термину «έπιούσιοV» (насущный).

Слово «насущный»

Славянское слово «насущий» или «насущный» представляет собой кальку с греческого термина «έπιούσιοV» . Что же может означать это слово?
В греко-русском словаре сказано следующее: «Точное значение неизвестно. Возможно: «сегодняшний», «завтрашний», «повседневный», «насущный»».
В свое время Ориген провел целое этимологическое исследование этого слова, т.к. оно не встречалось ему ни в греческой классике, ни в современной ему литературе, ни в разговорном языке. Так до сих пор это слово нигде и не нашли, за исключением трех сомнительных случаев.
И, поскольку нам неизвестны другие употребления слова «έπιούσιοV», пойдем от этимологии. Исходя из правил греческого языка, можно представить три варианта происхождения «έπιούσιοV»:
1. Эпи + усия (эпи — на, над, во время; усия — сущность, природа):
а) насущный, необходимый;
б) надсущный, сверхсущный.
2. Эпи + производное от глагола «приходить»:
а) грядущий, приходящий —
регулярно приходящий = ежедневный;
тот, что придет = будущий, «хлеб грядущего века»;
сверху приходящий, снисходящий = грядущий с неба;
б) из выражения «[день] грядущий» —
завтрашний;
наступающий день, т.е. остаток сегодняшнего, дневной, сегодняшний.

3. Эпи + производное от глагола «быть»:
а) тот, что находится сверху = «наш хлеб небесный»;
б) «[необходимый] для бытия», т.е. достаточный.

Давайте вспомним, как этот термин понимали святые отцы:
Свт. Киприан Карфагенский: «дневной».
Свт. Кирилл Иерусалимский: «насущный: на существо души устрояемый».
Свт. Иоанн Златоуст: «повседневный», «ежедневный».
Преп. Иоанн Кассиан: «надсущный — высший всех сущностей».
Преп. Иоанн Дамаскин: «или будущий, т.е. будущего века, или хлеб, принимаемый для сохранения нашего существа».
Особого интереса заслуживают толкования Оригена и блаж. Иеронима, которые посвятили выяснению смысла этого термина специальные исследования.
Ориген считал, что это слово происходит от корня «усия» (сущность). Относя «хлеб насущный» к Евхаристии, он писал:
«Тот, кто получает сверхсущностный хлеб, укрепляет свое сердце и становится сыном Божиим. <…> Сверхсущностный хлеб — единственен, и мы должны просить быть достойными его, чтобы нам питаться Словом, Которое было вначале у Бога. <…>
Если же говорят, что слово «έπιούσιοV» происходит от глагола «приходить», то, таким образом, нам заповедано просить хлеба будущего века. Но, по-моему, первое толкование лучше».
Блаж. Иероним разделяет точку зрения Оригена, отталкиваясь от корня «усия»:
«То, что мы выразили словом «supersubstantialem» (выше всех сущностей), на греческом выражается словом «έπιούσιοV». <…> Под словом «supersubstantialem» мы можем понимать хлеб, стоящий выше всех сущностей и превосходящий все твари».
Однако блаж. Иероним идет далее и находит в Септуагинте слово очень близкое к "έπιούσιοV" по написанию: "περιούσιοV". Считая, что это слово будет близко и по смыслу к "έπιούσιοV", блаж. Иероним находит на иврите то слово, которое в Септуагинте было переведено, как «περιούσιοV». Отсюда блаж. Иероним делает вывод, что мы просим в молитве, чтобы Бог дал нам хлеб особый или сверхсущностный.
Известно, что в свое время папа Дамасий I поручил блаж. Иерониму исправить существовавшие в IV веке латинские тексты Св. Писания. В старых латинских рукописях, как Евангелия от Матфея, так и Евангелия от Луки в молитве Господней после слова «хлеб» стояло слово «quotidianum» (ежедневный). В своем новом переводе на латынь, который впоследствии стал называться Вульгатой, блаж. Иероним переправил «quotidianum» из Евангелия от Матфея на «supersubstantialem» (калька с греческого) и оставил «quotidianum» в Евангелии от Луки. Однако литургическим латинским текстом до сих пор остается «panem nostrum quotidianum» (хлеб наш ежедневный).
Кроме этого, в своем комментарии на Евангелие от Матфея блаж. Иероним сообщает следующее:
«В Евангелии, которое называется «от Евреев», на месте слова «supersubstantialem» находится слово mahar (םהד), что значит завтрашний; так что получается такой смысл: Дай нам сегодня хлеб наш завтрашний, т. е. будущий».

Как уже было сказано, современная филология предлагает три варианта происхождения слова «έπιούσιοV». Однако, в отличие от мнения Оригена, наименее предпочтительным оказывается первый вариант.
Назовем, по крайней мере, одну причину по которой происхождение «έπιούσιοV» от слова «усия» кажется сомнительным. В первом веке греческое слово усия имело основное значение — имущество, богатство («имение» из притчи о «блудном сыне» (Лк. 15, 12-13)). И только в философском языке это слово стало означать «сущность», «природа». Такое философское понятие было очень далеко от семитских представлений середины I века. Поэтому маловероятно, что переводчик, очень бережно относившийся к семитскому оригиналу, да и сам, вероятно, обладавший семитским менталитетом, мог использовать это слово или производное от него для передачи его философского смысла.

Последнее, к чему мы можем обратиться для уточнения смысла загадочного «έπιούσιοV», — это библейское понятие «хлеб» и та среда, в которой возникли и молитва Господня и Евангелия.

Символика хлеба в Библии

Хлеб в Библии — это основа жизни, пища, источник сил, он «укрепляет сердце человека» (Пс. 103, 15). «Лэхэм» («хлеб» на иврите) происходит от глагола «лахам», который означает, как питаться, так и сражаться. Этимологически «хлеб» в семитских языках — это, прежде всего, «пища». Так, например, в арабском языке слово, однокоренное с «лэхэм», означает «мясо». Для Библии «есть хлеб» — означает «питаться» (см. Быт. 31,54)
Хлеб — символ дружеской трапезы. Вместе есть хлеб можно лишь с другом: «человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой» (Пс. 40, 10).
Хлеб — символ общения человека с Богом: перед завесой в Храме, рядом со светильником на особом столе лежали хлебы предложения (Лев. 24, 5-9).
Хлеб — дар Божий, Его благословение, им питает Бог Свой народ в пустыне: «…и одождил на них манну в пищу, и хлеб небесный дал им. Хлеб ангельский ел человек; послал Он им пищу до сытости» (Пс. 77, 24-25).
И, наконец, хлеб — это еда мессианского пира, когда все будут сыты (Ис. 25, 6-9) и когда снова выпадет манна: «В это время манна, хранящаяся в хранилище, будет падать вновь, и они будут есть её в эти годы, ибо они достигли конца времен» (Ап. Вар. 29,8).
Кроме того, уже в Ветхом Завете хлеб начинает ассоциироваться со словом Божиим (см. Ам. 8, 11; Пртч. 9, 5).

Хлеб как манна

В связи с мессианскими ожиданиями того времени, обратим внимание на представление о хлебе как о манне. Понятие манны встречается и в Новом Завете. Например, во второй главе книги Откровения сказано: «Побеждающему дам вкушать сокровенную манну» (Откр. 2,17).
Что же означает «сокровенная манна»? Давайте это выясним, исходя их следующих параллелизмов:
«Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия» (Откр. 2,7).
«Побеждающий не потерпит вреда от второй смерти» (Откр. 2,11)
«Побеждающий облечется в белые одежды» (Откр. 3,5).
«Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего» (Откр. 3,12).
«Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем» (Откр. 3,21).
«Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном» (Откр. 21,7).

Получается, что сокровенная манна — это дар вечной жизни, возможность вкушения от древа жизни; ее вкушение связано с возвращением сына в его отечество, в дом Бога Отца.
В шестой главе Евангелия от Иоанна понятие истинной манны раскрывается как «Хлеб, сшедший с небес»:
«Народ сказал Иисусу: «Отцы наши ели манну в пустыне, как написано: хлеб с неба дал им есть.
Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру.
На это сказали Ему: Господи! подавай нам всегда такой хлеб.
Иисус же сказал им: Я есть хлеб жизни; … Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек… Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем… Сей-то есть хлеб, сшедший с небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: ядущий хлеб сей жить будет вовек» (Ин. 6, 31-58).

Чтобы продолжить наши рассуждения, вспомним о мидрашистском характере произведений, рождавшихся в то время в устной среде Палестины. Это означает, что цитаты из Писаний постоянно вкраплялись в ткань новых произведений. Каждое слово могло быть координирующим, отсылающим к тому или иному тексту. Очень важен также порядок слов, передающий определенный ритм.
Учитывая вышеизложенное, обратимся к 16 главе книги Исход, где в Библии впервые появляется манна.
«Вот, Я одождю вам хлеб с неба, и пусть народ выходит и собирает ежедневно, сколько нужно на день, чтобы Мне испытать его, будет ли он поступать по закону Моему, или нет» (Исх. 16, 4).
«…когда Господь … даст вам … утром хлеба досыта» (Исх. 16, 8).
«Это хлеб, который Господь дал вам в пищу» (Исх. 16, 15).
Сравним это с четвертым прошением молитвы Господней:
«Хлеб наш «έπιούσιο» дай нам на сей день».

Хорошо видно, что все слова этого прошения, за исключением загадочного «έπιούσιο», находятся в непосредственной близости друг от друга в 16 главе книги Исход в тех стихах, где вводится понятие манны. Более того, порядок слов четвертого прошения соответствует порядку слов 15 стиха этой главы. Обратим внимание и на такой факт: четвертое прошение — это единственное прошение молитвы, которое начинается с имени существительного, а не с глагола. И это имя существительное — хлеб. Создается впечатление, что такой порядок слов выбран намеренно.
Кроме этого, ежедневное дарование манны связано в 4 стихе с исполнением воли Господа: «чтобы Мне испытать его, будет ли он поступать по закону Моему, или нет» (Исх. 16, 4), подобно тому, как прошение о хлебе в молитве Господней поставлено рядом с прошением «Да будет воля Твоя»!
Все это говорит в пользу того, что четвертое прошение молитвы Господней может быть мидрашем на 16 главу книги Исход.

И снова о слове «насущный»

Но как же это проясняет смысл загадочного «έπιούσιο»?
Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, сделаем еще одно небольшое отступление. Мы исходим из того, что текст молитвы Господней изначально был составлен на семитском языке (иврите или арамейском). В таком случае слово «έπιούσιο» было специально придумано переводчиком текста молитвы на греческий язык, ибо, по словам Оригена, которые мы уже приводили, «оно не встречалось ему ни в греческой классике, ни в современной ему литературе, ни в разговорном языке». Вообще-то говоря, это довольно распространенная практика, когда люди с семитским менталитетом при переводе своих книг на греческий язык, язык совершенно иной культуры, вводили новые термины.
Если бы прилагательное к слову «хлеб» имело бы основной смысл «необходимый», то зачем переводчику потребовалось изобретать новое слово, т.к. в греческом языке такое слово не только существует, но и встречается в Новом Завете (см., например, Деян. 15,28 или Тит. 3,14)? Кстати, то же самое касается и слова «ежедневный» (см. Деян. 6,1).
А теперь вспомним, что современная филология предлагает вариант происхождения «έπιούσιο» от глагола «приходить».
Повторим еще раз, что при этом возможны такие толкования:

а) грядущий, приходящий —
регулярно приходящий = ежедневный;
тот, что придет = будущий, «хлеб грядущего века»;
сверху приходящий, снисходящий = сходящий с неба;
б) из выражения «[день] грядущий» —
завтрашний;
наступающий день, т.е. остаток сегодняшнего, сегодняшний.

Значение «ежедневный» не очень-то убедительно. Во-первых, потому что для этого не нужно придумывать новое слово; во-вторых, потому что в Евангелии от Луки получается тавтология: «хлеб наш ежедневный подавай ежедневно» (хотя католики именно так и читают эту молитву в Евангелии от Луки).
Подобным образом можно поступить и со значением «сегодняшний». Тогда у нас останутся следующие значения:
а) хлеб грядущего века;
б) хлеб, сходящий с неба;
в) хлеб завтрашний.

Первое значение («хлеб грядущего века») неплохо подходит к понятию «сокровенной манны». Второе значение («хлеб, сходящий с неба») хорошо согласуется с Евангелием от Иоанна: «Я есть хлеб живой, сшедший с небес» (Ин. 6, 51). Оба эти значения связывают четвертое прошение, скорее, с Евхаристией, чем просто с необходимым пропитанием.
Третье значение («завтрашний») звучит довольно странно в общем контексте Нагорной проповеди. Для этого достаточно сравнить: «Хлеб наш завтрашний дай нам сегодня», и «не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6,34). Опять же, слово «завтрашний» уже существовало: оно употребляется в вышеприведенной цитате.
Но если понимать слово «завтрашний» в переносном смысле, т.е. уровнять третье значение с первым (хлеб завтрашний = хлеб грядущего века), как, например, толкует Евагрий Понтийский (IV век): «Наш хлеб завтрашний — это наследие Божие. Мы молимся сейчас, чтобы Он уже сегодня дал нам его залог, т.е., чтобы уже в этом веке ощущалась его сладость», — мы придем к весьма специфическому смыслу этого слова.
А теперь вспомним упоминание блаж. Иеронима о том, что «в Евангелии, которое называется «от Евреев», на месте слова «supersubstantialem» находится слово mahar (םהד), что значит завтрашний».
О «Евангелии от евреев» нам известно немного. От него сохранились лишь некоторые цитаты, приводимые Оригеном, блаж. Иеронимом, свт. Климентом Александрийским, св. Епифанием Саламинским и Евсевием Кесарийским. Блаж. Иероним утверждает, что оно было написано на еврейском языке. О том же свидетельствует ивритское слово mahar (םהד).

Давайте посмотрим, насколько такое значение может соответствовать четвертому прошению как мидрашу на 16 главу книги Исход. Прежде всего, выясним, найдется ли там слово «завтра»?

Нетрудно убедиться, что это слово там присутствует и связано с понятием субботы:
«Завтра покой, святая суббота Господня; что надобно печь, пеките, и что надобно варить, варите сегодня, а что останется, отложите и сберегите до утра» (Исх. 16,23), ибо «Господь дал вам субботу, посему Он и дает в шестой день (т.е. в пятницу — А.Д.) хлеба на два дня» (Исх. 16,29).
В любой день недели кроме пятницы и субботы евреям было разрешено собирать манну только на один день, на «день сегодняшний»: все, что сохранялось до утра следующего дня — смердело, и в нем заводились черви (см. Исх. 16,20). Однако в пятницу, накануне субботы, необходимо было запастись двойной порцией манны: на этот день и на день субботний, т.е. «на день сегодняшний» и «на день завтрашний». Следовательно, совершенно допустимо просить хлеба на завтрашний день только в том случае, если сегодня пятница, канун субботы, день приготовления к субботе.
Суббота, конечно, понятие из Ветхого Завета. Но именно как понятие ветхозаветное, суббота исполняется (доводится до полноты) в Новом Завете. В седьмом дне недели, содержится зародыш восьмого воскресного дня! В еврейской символике суббота — «отсвет мира Грядущего». А, по словам блаж. Августина, суббота «есть окончательное возвращение к Богу всех тварей». Таким образом, как для иудеев, так и для христиан суббота напрямую связана с Царством Божиим.
Отсюда возможно следующее толкование четвертого прошения: хлеб завтрашний, хлеб субботний — это хлеб будущего века, который мы просим накануне субботы (т.е. на пороге второго пришествия) наравне с хлебом насущным, необходимым для наших сегодняшних нужд. Но в отличие от иудеев, которые в пятницу только собирали манну на субботу (потребляли они ее в субботу), мы уже сегодня приобщаемся завтрашнему, субботнему хлебу. Мы отчасти уже сегодня входим в будущее Царство, загодя дарованное нам.
Если эта догадка верна, то можно предположить, что такое непростое и символическое значение прилагательного к слову «хлеб» вынудило переводчика отказаться от уже существовавших терминов и придумать неологизм «έπιούσιο».
Это толкование, основанное на мидрашистском подходе к тексту молитвы Господней, позволяет объединить оба понимания четвертого прошения (и земное, и духовное) и согласовать святоотеческие толкования этого прошения с этимологией слова «έπιούσιο».

Однако есть и другой, более простой вариант согласования святоотеческих толкований. Мы уже упоминали о необычайно устойчивой традиции сохранения литургических текстов. Так, несмотря на коррекцию, внесенную блаж. Иеронимом в полный текст молитвы Господней из Евангелия от Матфея, литургическим латинским текстом до сих пор остается «panem nostrum quotidianum» (хлеб наш ежедневный).
Если же обратиться к практике Церквей, совершавших Литургию на арамейском языке, то там существует единственный(!) вариант молитвы Господней, который восходит к очень ранним временам. И если молитва Господня возникла на арамейском языке, то довольно сложно предположить, что литургический арамейский текст является переводом с греческого. Этот арамейский литургический текст соответствует тексту Пешитто , приведенному в Евангелии от Матфея. В нем четвертое прошение выглядит букв.: «дай нам хлеб нашей потребности сегодня». Здесь на месте «έπιούσιο» стоит слово — «потребность», «нужда», которое встречается и в других новозаветных текстах Пешитто, т.е. хлеб потребный, нужный, необходимый.
Отметим, что именно это значение становится доминирующим в слове «насущный», начиная с ХХ века. Таким образом, современный читатель не испытывает больших затруднений при чтении четвертого прошения молитвы Господней, и объяснение катехизиса свт. Филарета, который объединяет в этом прошении пищу, необходимую и для души и для тела, — звучит вполне убедительно.
В таком случае этимологию неологизма «έπιούσιο» можно отнести к третьему варианту:
Эпи + производное от глагола «быть» — в смысле «[необходимый] для бытия», т.е. достаточный.

Такие рассуждения, в свою очередь, приводят к новому вопросу: что побудило переводчика молитвы на греческий язык изобрести неологизм и не использовать уже существовавшие слова? Более того, получается, что переводчик намеренно поменял порядок слов, начиная прошение со слова «хлеб» и, тем самым, выделяя его особым образом!
У нас нет ответа на этот вопрос. Можно только предположить, что особому выделению четвертого прошения на греческом языке способствовало именно литургическое употребление молитвы Господней перед причастием. Когда же Господь впервые учил Своих учеников этой молитве на арамейском языке, ни о каком причастии не было и речи. Даже применение понятия «хлеба насущного» к «Хлебу живому, сшедшему с небес» было дано не сразу. Поэтому в первоначальном варианте молитвы на арамейском языке стояло совершенно обычное слово, допускавшее, тем не менее, более глубокое толкование.
В таком случае введение слова «έπιούσιοV» в греческий перевод может свидетельствовать об очень раннем евхаристическом использовании молитвы «Отче наш»!
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments